|
В 97 году мы с женой жили в питерской коммуналке. Тот, кто знает, что это такое, — тот поймет. «Старый фонд», пятиметровый потолок, все, что может течь, — течет, все, что может сломаться, — ломается. Коммунальные сортиры — это отдельная песнь. Бачки и цепи, три подписанных рулона туалетной бумаги, график уборки на двери. Потолок, уходящий куда-то в вечность. Глядя в него, обычно остро ощущаешь свою ничтожность в структуре мироздания. И соседи. Куда же без них. Вернее, соседка: в данном случае интересна именно она, сорокалетняя бухгалтерша, которой принадлежали 2 комнаты из 4. |